А начиналось все совершенно по-другому. В первые минуты знакомства Турку показался мне сонным, тихим и умиротворенным. 

Было утро буднего дня, улицы неторопливо наполнялись транспортом и людьми. 

На набережной, несмотря на ранний час, царила совсем праздная атмосфера. Обнимались парочки, кто-то подставлял лицо солнцу, кто-то фотографировался на мосту. 

На реке вдоль берегов стояли старые пароходы, а кое-где виднелась и оснастка парусников. 

Выше моста река делала излучину и скрывалась за зеленью деревьев, над которыми возвышался высокий шпиль древнего собора.

Жизнь Турку всегда вращалась вокруг этой реки — Аурайоки. По-шведски город называется Обу (у нас сложилась ошибочная традиция писать «Або»), в дословном переводе — «поселение на реке».

Финское же имя города указывает не на его расположение, а на, так сказать, экономические особенности. 

Его название идет от слова «тург» (рынок, рыночная площадь), которое выводят из славянского «торг».

Турку — старейший город Финляндии, на протяжении полутысячи лет он был столицей края. 

Уже в XII веке вслед за шведскими завоевателями сюда прибыли купцы, которые развернули прибрежную торговлю. 

Тогда же здесь появилась и первая приходская церковь.

Впрочем, официальная дата основания города — это 1229 год, когда по приказу папы Григория IX тут была размещена резиденция епископа.

Вслед за этим на берегах Аурайоки было начато строительство кафедрального собора и замка, который по сей день считается самым выдающимся историческим зданием Финляндии.

Город столько раз горел, что только эти два сооружения и уцелели с давних времен. Да еще, пожалуй, самый старый деревянный дом в Турку — хотя ему «всего лишь» двести с лишним лет...

С тех пор, как около собора через Аурайоки перебросили мост, город стал разрастаться по обоим берегам реки.

В оборот среди горожан вошли выражения «эта сторона» и «та сторона». На «этой стороне» (то есть, на той же, где собор) жила когда-то самая богатая семья в Финляндии. 

Во дворе ее дома видна беседка, крыша которой, украшенная полумесяцем, явно стилизована под мечеть...

Все эти сведения в течение каких-то пятнадцати-двадцати минут выпалила гидесса, возглавлявшая нашу первую автобусную экскурсию. Потом мы из автобуса перешли на борт старенького парома «Фери», чтобы с «этой» стороны перебраться на «ту» и обратно. 

Паром уже больше века возит весь день пассажиров через Аурайоки, причем совершенно бесплатно. Так что Турку — это не сплошной торг...

Кроме того, что Турку — почти полный тезка тверского Торжка, его многое связывало с Российской Империей, а позже и с Советским Союзом. 

Финны шутят, что связи эти «кровные» в буквальном смысле слова. 

Во времена, когда Финляндия в качестве великого княжества входила в состав России, в Турку стоял русский гарнизон, очень оживлявший существование тихого города. 

Одним из последствий этого явилось то, что группа крови, типичная для русских, встречается здесь несравненно чаще, чем в других районах Финляндии...

Впрочем, похоже, что русские появлялись в этих местах гораздо раньше.

В «Летописи Авраамки» под годом 6826 (то есть 1318 от рождества Христова) мы находим такие строки: «Ходиша новгородци за море войною на Полную реку, и взяша два города Людерев и Пискупль, а немца избиша...»

В различных списках XIV-XV веков, включенных в «Новгородскую летопись старшего и младшего изводов», под тем же 6826 годом повторяется в несколько ином изложении та же запись:

«Ходиша новгородци войною за море, в Полную реку, и много воеваша, и взяша Людерев город сумьского князя и Пискупль...» «Сумь» — это старорусское название одного из финских племен, суоми. 

Финский ученый Хейкки Киркинен убежден, что в этой летописи идет речь именно о городе Турку и замке епископа (отсюда и «Пискупль») в устье реки Аурайоки. 

Что же касается имени «Полная», то, как считает датский профессор Джон Линд, в старинных русских документах «полной рекой» называли широкие водные пространства (заливы, устья рек) с островами-шхерами. А таковым как раз и является устье Аурайоки...

Александр I перенес столицу Финляндии из Турку в Хельсинки — подальше от Швеции, поближе к России. 

Но градостроитель Карл Энгель, тот самый, который немало сил вложил в украшение Петербурга, а затем отстраивал Хельсинки «по образу и подобию» имперской столицы, после пожара 1827 года был приглашен в Турку, для перепланировки выгоревших районов. Так что старый город не терял своего значения...

Многие исторические события нашли свое отражение и в облике, и в топонимике Турку. Есть квартал, зовущийся Порт-Артуром, в память о русско-японской войне. Напоминание о другой, революционной эпохе — памятник Ленину. Известный эпизод его биографии, переправа по тонкому льду Финского залива, произошел как раз в районе Турку.

Целый квартал, застроенный в конце XIX — начале XX века одноэтажными разноцветными домиками, горожане прозвали Русским полем. 

В 1940 году, после советско-финской войны, когда часть территории отошла к СССР, многие из живших там финнов переселились в Турку, где им выделили для жилья именно этот район. 

Так как земли, где они раньше жили, стали «русскими», то соответствующее имя получил и квартал.

В свое время, когда финские земли принадлежали Швеции, Турку был вторым по величине городом во всей стране. 

В 1640 году в нем открылся первый в Финляндии и второй в Швеции университет. 

Его основал представитель знатного рода Пер Браге, который дважды губернаторствовал в Финляндии и заложил с десяток современных финских городов. 

Кстати, тот же род подарил миру великого датского астронома Тихо Браге... 

Жители Турку гордятся тем, что в их городе покоится одна из шведских королев. 

В старинном соборе можно увидеть ее саркофаг. Уроженка этих мест, бывшая продавщица цветов Каарина Маунунтютар стала в 1568 году женой короля Эрика XIV. 

Когда ее муж «повредился рассудком» — был признан безумным, — ее выслали обратно в Финляндию, где она и обрела вечный покой. Теперь многие финки мечтают венчаться в этой церкви.

Тем, кто бывал в Эстонии, Турку чем-то напомнит Тарту. 

Река, старинные шпили, шведское прошлое, неспешное течение жизни, даже холм с обсерваторией на вершине и, конечно, старинный университет, гордость горожан.

Сто лет назад два уроженца Турку отправились на Аляску, одержимые золотой лихорадкой. 

С Клондайка они вернулись не только целые и невредимые, но еще и богатые. И, что бы вы думали, — свои денежки пожертвовали университету, на сооружение одного из новых корпусов!

«Правда, они не были женаты», — уточнила бойкая гидесса, поведавшая нам эту историю.

Пока мы катались на «Фери», любуясь берегами, гидесса, лихо чередуя финский, шведский и английский языки, показала на самый высокий из семи холмов, на которых стоит Турку, и сообщила, что его вершина увенчана тюрьмой. 

Но до этого там помещалась психиатрическая лечебница — поэтому холм и сегодня зовут Холмом Сумасшедших... 

Что же касается тюрьмы, то из 500 мест в ней занято всего 250. Вот уж поистине завидный дефицит! Хотя город вовсе не пуританский.

В конце концов, Турку славен и своей «Школой». «Поучиться бы в такой школе, да подольше», — думал я, потягивая холодное пиво в стенах сего уважаемого в городе заведения. 

Там и вправду когда-то учили детей, но теперь «Школа» — самый известный в Турку пивной ресторан.

Интересно, что в пивную «Новая аптека» превратилась одна из старых аптек; контора банка — в бар «Старый банк». Но самым необычным пивным рестораном Турку стал бывший...

общественный туалет. Пиво там подают в сосудах в форме писсуаров. Говорят, пользуется огромной популярностью, особенно почему-то у датчан. Должно быть, от слишком благополучной жизни... 

Обстановка там самая демократичная. Форма одежды — «была бы хоть какая-то»...

Лучший способ узнать новый незнакомый город — бродить по нему без цели, идти, куда глаза глядят.

Я так и сделал в Турку, в одном из центральных кварталов. Когда-то там стоял монастырь, поэтому квартал назвали «Монастырским» — Луостаринмяки. 

Пожар 1827 года, уничтоживший почти все здания Турку, по счастливому стечению обстоятельств совсем не тронул тамошней застройки; обошла квартал стороной и перепланировка «по Энгелю».

Так он и простоял в забытьи, в своем первозданном виде, до 1940 года, когда муниципалитет вдруг обнаружил, что почти в центре города и почти в нетронутом виде сохранился целый массив зданий конца XVIII века! 

Тогда-то там и открыли первый музей. А теперь весь Луостаринмяки — один большой Музей ремесел. 

Его старинные постройки дали приют 30 различным мастерским.

...Еще когда мы только подъезжали к заповедным улицам, я уже любовался ярко-коричневой, не знавшей краски древесиной стен, зеленой травой на крышах, необычными вывесками... 

Самый старый дом в Луостаринмяки построен в 1789 году, самый «новый» — в 1803. В районе когда-то жило много различных мастеров, особенно плотников. 

Но это не удивительно: Турку во времена расцвета гильдий был главным ремесленным центром страны.

Хотелось прочесть надпись на подвешенном к углу одного из домов бочонке, разглядеть старинные часы на другом доме, заглянуть в отворенные ворота, — а что там, во дворе?.. 

Одни улочки шли в гору, другие бежали вниз. Из домов раздавались то стук молотка, то звук пилы, — мастера вернулись в квартал и показывали свое искусство туристам. Я пробродил там целый день.

Ласковое июльское солнце, склоняясь к закату, теплыми тонами подсвечивало темную благородную древесину...

Выбираться из Луостаринмяки мне совсем не хотелось. Не случайно же музею-мастерской, музею-работнику присудили в 1984 году награду «Золотое яблоко», как лучшему среди подобных в мире...

Но, в конце концов, спустившись к реке, из XVIII века я перенесся в куда более раннюю эпоху...

Здесь сохранился удивительный средневековый обычай. В Сочельник, когда часы на кафедральном соборе бьют двенадцать, на площади перед ним провозглашают «рождественский мир».

Такая традиция была когда-то во всех городах Скандинавии, но уцелела только в Турку. 

Для многих финнов настоящее Рождество начинается именно с этого момента. 

В соборе выступают епископы четырех конфессий с призывом к миру на всей земле. Это обращение транслируется во многие страны.

Но мало того: в последнюю неделю июля целый город, по призыву мэрии, «играет в Средневековье»! 

И это не просто аттракцион, а подлинное воскрешение старины, привлекающее массу туристов...

Всеобщее возбуждение достигло своего апогея, когда из-за угла, с набережной, в просвете между расступившимися людьми показалась странная процессия. 

Согбенные пилигримы в грубых плащах с капюшонами, скрывавшими их лица, шатаясь и теряя последние силы, брели, опираясь на длинные палки. 

Кто-то из них падал, с трудом поднимался, а толпа кричала все громче, и возбуждение на лицах перерастало в экстаз.

Затем появились солдаты — с копьями и в кольчугах. За ними ехали всадник на коне, явно благородных кровей, не чета этой собравшейся черни, и епископ в парадном наряде, на паланкине. 

Они совершенно спокойно созерцали все происходившее. Я попятился назад и оказался между немытой уличной девкой, которая подхихикнула, поймав на себе мой взгляд, и юрким парнем в рваной робе, с явными замашками карманного вора...

Народ постепенно перемещался к площади перед собором, где должен был вершиться епископский суд, а я мимо рядов торговцев, мимо очереди за индульгенциями, мимо стражников и юродивых выбрался обратно к набережной, где и вернулся в 2001 год.

Здесь разворачивался свой праздник. Рестораны на пароходах, ставших на вечный прикол вдоль берегов реки, заполнялись веселыми компаниями. 

Сидя на бортах, игриво болтали босыми ногами над водой юные нордические богини. Велосипеды все гуще сбивались на стоянках. Был конец рабочего дня... 

Веселился старинный город, раскинувшийся по «ту» и по «эту» сторону реки Аурайоки.